верхний пост

Наконец навела минимальный порядок с метками в журнале. И подумала, что некоторые из них можно вынести в первый пост. Возможно, они покажутся кому-то из читателей интересными.

Во-первых, это посты, связанные с именами двух замечательных наших современников, членов Преображенского братства

академика Сергея Сергеевича Аверинцева

и исповедника веры убиенного протоиерея Павла Адельгейма.

Как оказалось, регулярно у меня встречаются сообщения о катехизации, переводах богослужения и Свято-Филаретовском институте в связи с темой духовного образования.

Не обходится журнал без цитирования наиболее интересных материалов замечательной газеты "Кифа".

И, конечно, я стараюсь не пропускать интервью и материалы, связанные с духовным попечителем Преображенского братства священником Георгием Кочетковым

Весна 2017-го

В год столетия русской катастрофы погода продолжает удивлять. Зелень пробивается, хоть и через снег. 10 мая. Подмосковье.

«Надо, – говорят, – стране уголёк»

Летом начальник милиции Быков, секретарь обкома Бумагин и такой был капитан Щедрин нас, «сашков» пятнадцатилетних, забрали в минёры, вот таких подростков.

разбитый памятник 1000-летию Медиапроект s-t-o-l.com

Разбитый памятник 1000-летию Руси

Разминировать поля?!

Да. Мы делали только проходы, а разминирование продолжалось до сорок седьмого года. Мальчишки-то мы, ладно. Но еще и девушек брали! До этих пор слова никто об этом не говорит, а тогда говорили, что это для будущего, для будущих поколений. Только не слышали об этом поколения.

Я был командиром отделения подрывников, получал бикфордов шнур, детонирующий шнур, пеньковый фитиль в ОСОАВИАХИМе. Центральный штаб Новгородской области в Софийском соборе находился. Немцы в то время как раз кругом памятника 1000-летию Руси строили леса, памятник-то весь был разбросанный. Мы мимо идём, им варят, пахнет таким вкусным, думаешь, так бы и поел.  Мы-то были полуголодные, чесотошные, вшивые, малярийные. Как подросткам нам давали пол-пайка только. Дегтярного мыла, которым лошадей от чесотки мыли, стояла общая бочка и ёлку кипятили от цинги. Санитарка Дуся Блохина есть не давала, пока крышку от термоса хвойной горечи не выпьешь.

Был у нас паренек, Володька Неделька, пока немцы обедали, он решил стащить у них пилу и топор. Пошёл на эту угонку и пропал – наш часовой его застрелил, как мы потом узнали от немцев. Немец сказал, что «руссиш камарад киндер шницель». Ну, в общем его застрелили, бросили с горки в Волхов и так с концами. Один подорвался, тамбовский пацан. Пошел себе травы на передовой линии нарвать – спали мы «на перине» из травы – и нарвался на мину – оторвало ногу с сапогом немецким вместе.

Жили мы пятьдесят человек в общей палатке. Мы-то ладно – а девчонки были по семнадцать, восемнадцать, девятнадцать лет – а вы знаете, что это такое для женщины?  Две палки забиты и поперёк жердина – вот и туалет. Мы-то ладно, – ребятишки: с одной стороны палатки сбегали, а девчонки-то: месячные идут, надо всё это… Нам говорили так: «Попробуй, уйди – трибунал». Полный сезон там: летом разминирование, а зимой лесозаготовки: «Надо, – говорят, – стране уголёк».

https://s-t-o-l.com/istoriya/minyor-iz-roda-nabozhnyh/

Георгий Победоносец

Идущие с песней в бой,
Без страха – в свинцовый дождь.
Вас Георгий ведёт святой –
Крылатый и мудрый вождь.
Пылающий меч разит
Средь ужаса и огня.
И звонок топот копыт
Его снегового коня…
Он тоже песню поёт –
В ней слава и торжество.
И те, кто в битве падёт,
Услышат песню его.
Услышат в последний час
Громо́вый голос побед.
Зрачками тускнеющих глаз
Блеснёт немеркнущий свет!

Николай Гумилев

Ночной визит

Начало поста в этот раз было у меня не совсем обычным. Проснулась в два часа ночи и никак не могла уснуть. Надо, думаю, окно открыть, чтобы уснуть поскорее. Подхожу, на улице темно, но двор освещен фонарем. И вижу вдруг за окном свою кошку. А я ее, надо сказать, не выпускаю никогда на улицу. Сидит метрах в трех от дома и смотрит прямо на меня. На шорох окна отреагировала или на движение - прямо в глаза смотрит. Я в шоке оглядываюсь - нет, Пятно лежит на своем месте, спит. А эта - точно такая же, шерстистая, расцветка похожа - с рыжиной. Да и по выражению глаз - вылитое Пятно :) Правда, все-таки потрепанная уже, помятая.

Надо было ее сфотографировать - вдруг кто-то опознал бы своего зверя, но в тот момент я думала только о том, как бы в подъезд ее заманить, чтобы погрелась. Минус восемь в Питере - не шутка, не погибнет ли на морозе, несмотря на длинную шерсть? Пока доставала ей еду - посадила Пятно на окно, чтобы та дворовая Пятнашка никуда не убегала. Так они и переглядывались друг с другом. Попытка моя, к сожалению, не удалась. Пятнашкина еда несчастному животному понравилась, но она ее так быстро ухватывала и убегала, что этим дело и кончилось. Больше пока не прибегала.

На фото похожий зверь - наверное, такой она могла бы стать в домашних условиях. А сейчас, конечно, это запуганный грязный зверь со сбившейся шерстью. Такое начало поста )

Февраль 1917 - что нам нужно знать

О феврале 1917-го говорят и пишут по-разному. В "Кифе" Александра Колымагина не просто показывает ситуацию как она была, без уклонов в разные стороны, но и смотрит на эти события не со стороны, а именно как на нашу историю, непосредственно касающуюся нас.

ФЕВРАЛЬ 1917

Краткая хроника

Image
Тем, кто застал советскую эпоху, кажется невозможным, что явление, ставшее для России XX века обыденным – постоянные очереди за продуктами – может стать поводом для мощного народного возмущения...

[Spoiler (click to open)]

В этом году мы уже не раз говорили о Русской катастрофе, но ведь сами эти слова могут стать порой лишь формулой и идеологемой. Ткань истории можно воспринимать и как живое тело, чувствующее боль, до сих пор отдающуюся в нас, – и как труп на прозекторском столе, который можно изучить именно в этом качестве (и ведь бывают очень профессиональные прозекторы! – как, впрочем, и бессовестные «целители», обещающие больному, что достаточно твердить мантру «я здоров, здоров, со мной всё в порядке», и от одного этого он сразу от всего исцелится). Но я по-прежнему верю, что живое соприкосновение с событиями, произошедшими сто лет назад, поможет каждому из нас уйти и от отстранённости («нууу, это же такая седая древность, при чём тут я!»), и от схематизма.

В этом номере образ последних дней февраля 1917 года займёт три страницы и будет носить форму краткой хроники. Иначе рассказать о них оказалось невозможно – любое краткое описание поневоле становилось схемой, слишком краткой выборкой, слишком односторонним взглядом. События «великой и бескровной» выглядят порой так неприглядно и страшно, что поневоле возникает вопрос: где же тут можно искать надежду? Мне кажется, что она отчасти есть в том образе, который Солженицын включает в «Красное Колесо» как впечатление единственного человека, всерьез противостоявшего в те дни мятежникам, – полковника Кутепова: «Огромные тысячные весы зависли – и маленькой гирьки хватало туда или сюда». Наша надежда в том, что очень многое зависит от нашего выбора, и иногда не только в настоящем, но и в будущем и даже в прошлом.

22 февраля 1917 года, среда1

Император Николай II после длительного, более чем двухмесячного пребывания с семьёй в Царском Селе, уезжает в Ставку в Могилёв, чтобы проверить, как идёт подготовка весеннего наступления.

В этот же день в результате конфликтной ситуации на Путиловском заводе (рабочие бастовали и просили 50% прибавки к зарплате, администрация завода соглашалась только на 20%) издан приказ о закрытии завода на неопределенный срок. 36 тысяч рабочих оказываются в условиях войны без работы и без брони от фронта.

Первое действие: рабочие

23 февраля, четверг

В некоторых булочных не хватает черного хлеба (хлеба в городе столько же, сколько и всегда, но из-за слухов о введении карточек все начинают запасать хлеб на сухари). Покупатели начинают громить булочные, вслед за ними и мелочные лавки, где-то пропадает выручка.

Рабочие покидают заводы и большими толпами идут в центр города (забастовщиков больше 80 тысяч). Толпа без труда разгоняется полицией повсюду, но, рассеянная в одних местах, упорно и тотчас собирается в других. Несколько травм у сторонников порядка. За весь день в толпе нет ни одного красного флага или лозунга, не замечено никаких её руководителей.

24 февраля, пятница

С утра по петроградским улицам расклеено объявление за подписью командующего войсками Петроградского военного округа ген.-лейт. Хабалова: ржаная мука имеется в Петрограде в достаточном количестве и подвоз этой муки идёт непрерывно.

Вновь собираются большие толпы. Бастуют уже более 200 тысяч человек. Те, кто бастует, стараются привлечь к этому (иногда насильно) рабочих тех заводов, где забастовки нет (чем больше людей вовлечёшь, тем меньше ответственности для тебя самого).

В толпе кричат: «Дайте хлеба!», но часто это превращается почти в игру, подростки, студенты, курсистки распевают эти слова на те или иные известные мотивы.

Второй день со стороны власти – ни одного выстрела, ни одного ареста (все помнят Кровавое воскресенье).

К цепям солдат2, перегородившим мосты, подходят женщины: «Солдатики, не стреляйте!». Сквозь цепи постепенно просачивается народ или переходит Неву по льду, выходит из рабочих окраин в центр. Всё это происходит добродушно. Конные казаки практически не вмешиваются ни во что, проезжают сквозь толпу, пропускают её между конями.

Забастовщики останавливают трамваи, вынимая в кабинах вагоновожатых включающие электрическую цепь трамвайные ручки. Все линии закупорены стоящими трамваями (для подростков это весёлая игра).

Бьют стекла в магазинах, иногда это сопровождается грабежом, как и накануне.

Кое-где в толпе иногда появляются красные флаги.

Вечером собираются на совещание несколько членов Государственной думы, председатель Государственного совета И.Г. Щегловитов, городской голова и несколько членов правительства и принимают по инициативе председателя Государственной думы М.В. Родзянко решение передать дело снабжения города хлебом в руки городской думы.

За день ранены 28 полицейских, некоторые тяжело...

[Spoiler (click to open)]

Image
«В толпе человек перестаёт быть самим собой, и каждый перестаёт думать трезво. Чувства, крики, жесты – перенимаются, повторяются как огонь. Кажется: толпа никому не подчиняется? – а легко идёт за вожаком. Но и сам вожак вне себя и может не сознавать себя вожаком, а держится – на одном порыве, две минуты, и растворяется вослед, уже никто. Лишь уголовник, лишь природный убийца, лишь заряженный местью – ведёт устойчиво, это – его стихия!» («Красное Колесо»)

26 февраля, воскресенье

События

Утром на стенах появляется новое объявление: «Последние дни в Петрограде произошли беспорядки, сопровождавшиеся насилиями и посягательствами на жизнь воинских и полицейских чинов. Воспрещаю всякие скопления на улицах. Предваряю население Петрограда, что мною подтверждено войскам употреблять в дело оружие, не останавливаясь ни перед чем, для наведения порядка в столице. Командующий Петроградским Военным округом ген.-лейт. Хабалов». («Но как это объявление было уже третье подряд, а и первые два не выполнены, то и это не звучало. Если до сих пор не стреляли – то уж, видно, не будут стрелять».)

Не вышла ни одна крупная газета.

Первый день без извозчиков (трамваи уже два дня не ходят).

Казаков больше не посылают на улицы, только войска.

Утром на улицах сравнительно пусто, но днем от Знаменской площади движется по Невскому огромная толпа. Учебная команда Павловского полка у Гостиного двора начинает стрелять по толпе (без последнего, третьего сигнала): «середина проспекта очистилась, стала пустынной белой полосой, а на снежной мостовой – убитые и раненые. И один солдат павловец лежал, как лёг: с какого-то этажа или с крыши его пулей пришило после второго сигнала. И наверное от того выстрела – возбуждённые солдаты и стали стрелять».

Есть убитые и раненые на Знаменской площади, где стоят солдаты Волынского полка. Унтер-офицер Тимофей Кирпичников обходит солдат, втихомолку советует им стрелять вверх.

Всего в этот день уже несколько десятков убитых и раненых среди демонстрантов. Есть жертвы и в войсках.

Вечером одна из рот Павловского полка выбежала на улицу без офицеров, взбудораженная тем, что полк опозорен: солдаты стреляли в народ. Этот стихийный бунт заканчивается следующим образом: «..когда полковник Экстен, не имея возвышения, стал громко и сильно говорить к своим бунтарям, не так усовещивать наверное, как разносить, – близко сзади из гражданской толпы раздался револьверный выстрел – полковнику прямо в шею сзади, на том его речь и кончилась.

По всем этим дням замечаем мы, как там и здесь студент, или даже гимназист, юнец с идеями, делает из толпы зачинный выстрел (револьверы, у кого нужно, есть) – и всегда удачно усиливает тем столкновение.

Раненого полковника отвозили. В толпу не отвечали выстрелами, а стрелявшего не найти. Сумерки сгущались. Других желающих увещевать солдат – не находилось. Но по обязанности вызван был и должен был говорить батальонный священник... Его – и имени мы не знаем. Ни – прежнего служения, ни последующего. Ни – из речи той ни единого слова и довода... На много убедил он павловцев или нет, – но после его речи уже в темноте оцепленные стали втягиваться понемногу в казарму». Поздно ночью 19 выданных зачинщиков бунта отвели в Петропавловскую крепость...

Действие второе: солдаты запасных полков

Image
Взбунтовавшиеся солдаты. Февраль 1917 года

27 февраля, понедельник

События

Утром рота Волынского полка, где служит унтер-офицером Тимофей Кирпичников, сговорившись ночью не выходить и не стрелять, отказывается повиноваться офицерам. Убит начальник учебной команды штабс-капитан Лашкевич (чтобы не убежал и не рассказал о бунте). Солдаты выходят на улицу, стремясь вовлечь в мятеж другие роты и полки («чем больше созовём, тем меньше ляжет на нас»).

Полковник Висковский, командир Волынского полка, впадает в прострацию. Пытается связаться со штабом округа, но генерал Хабалов ещё не приехал и связи с ним нет (он спит и отключил телефон). Наконец Висковский обращается к изумлённым офицерам: «Господа, надо признать, что события вышли из нашего управления. Я рекомендую всем вам – разойтись по домам».

Волынцы присоединяют к себе роту преображенцев и часть Литовского батальона. Убито ещё несколько офицеров. С частью фабричных взбунтовавшиеся солдаты движутся по городу, продолжая присоединять к себе всё новых участников мятежа. Движущая сила бунта – страх: если остановятся, дадут себя захватить – будут повешены (бунт в военное время наказывается сурово). Образуется свирепая солдатская толпа, которой терять уже нечего. Первоначальный мотив («не хотим стрелять в народ») уже забыт, в толпе кричат «не хотим чечевицы» (войска начали в последнее время кормить чечевицей вместо гречки).

Генерал Хабалов вызывает находящегося в отпуске полковника Кутепова (больше в Петрограде на 160 тысяч войска нет способных возглавить сопротивление мятежникам боевых офицеров: все или ранены и находятся на лечении, или сами необстреляны) и приказывает ему оцепить район от Николаевского (ныне Московского) вокзала до Литейного моста, сдвигая бунтовщиков к Неве. Кутепов отвечает: «Чтобы оцепить такой район, мне нужно не меньше бригады» (т. е. несколько тысяч человек). Но ему дают одну роту, приказывая подбирать людей по дороге (он собирает несколько рот, всего полтысячи пехоты). Кутепову удаётся оцепить пространство вокруг Литейного проспекта и уговорить часть солдат, вышедших из казарм, но не желающих включаться в бунт, присоединиться к его команде. По дороге к Литейному к отряду Кутепова присоединяется пулемётная рота, но оказывается, что все 12 пулемётов неисправны, их можно использовать только для вида. Все солдаты голодные (вчера не получили ужина, утром их тоже не накормили). В течение всего дня Кутепов не получает ни одного распоряжения. Ближе к вечеру на основную роту отряда Кутепова, уговаривая солдат не стрелять, надвигаются толпой мятежники. Рота не стреляет и захвачена, прапорщики убиты. В результате захвачен Литейный, вся оборона Кутепова рухнула, он с остатками верных солдат скрывается в доме Мусина-Пушкина, где располагается одно из отделений Красного креста. Оставив там раненых, он распускает остальных солдат со словами: «Солдаты! От имени Государя императора... и от имени России... я благодарю вас за вашу честность и стойкость сегодня. Я – всех наградил бы вас Георгиями... но не имею возможности даже представить... Враг делает лютое дело: наносит нам удар в спину в середине Великой войны. Я вынужден всех вас сейчас распустить. Пойдёте по улицам, вернётесь в казармы, не можете сопротивляться – хотя б не помогайте врагу!...» Это был единственный отряд в городе, который сопротивлялся бунтовщикам.

За день в городе захвачено семь тюрем: Дом предварительного заключения, Кресты, Литовский замок, Женская тюрьма на Арсенальской набережной, Военная тюрьма на Нижегородской улице, Пересыльная тюрьма и Арестный дом близ Александро-Невской лавры. Кроме политических на свободу выходит множество уголовников. Начинаются грабежи и поджоги.

В течение дня подожжены Окружной суд и здание женской тюрьмы, губернское Жандармское управление, Главное тюремное управление, Охранное отделение, почти все полицейские участки, здание полицейского архива у Львиного мостика. Подожжена пожарная каланча – пожарники не захотели присоединиться к восставшим. На следующий день будет разграблен и подожжён дом 80-летнего министра двора графа Фредерикса.

Громятся патронные склады и оружейные магазины, захвачен Арсенал. В центре нигде не остаётся складов боеприпасов, кроме захваченных мятежниками (это значит, что практически без патронов остаются верные войска).

По всему городу захватываются легковые автомобили и грузовики.

Мятежниками захвачен Финляндский вокзал.

Офицеров разоружают, тех, кто сопротивляется (а отдать оружие – значит быть обесчещенным), убивают. Убивают офицеров и при вовлечении новых частей в мятеж.

А.Ф. Керенский7 и о роспуске Думы, и о восстании запасных узнает из телефонных звонков ещё у себя на квартире утром, – и ещё с квартиры звонит знакомым, просит повлиять на войска, чтоб бунтовали и дальше – и чтобы шли к Государственной думе. В течение всего дня во всех ситуациях, когда солдаты хотят ворваться в Думу, Керенский (а иногда ещё и Н.С. Чхеидзе8 и М.И. Скобелев9) выступают перед ними, приветствуя «революционный народ». Керенский выбирает из толпы случайных солдат, которых объявляет караулом Думы. Постепенно к резиденции Думы – Таврическому дворцу – как к некоему центру событий стягивается часть мятежников и захваченных ими автомобилей.

На улицах к взбунтовавшимся солдатам присоединяется часть горожан. Многие из них испытывают ликование: наконец-то свершилась долгожданная революция! Из лавок вытаскивают свертки кумача, его прикрепляют к груди, к винтовкам, к захваченным автомобилям и грузовикам. Повсеместные выстрелы в воздух (и от рикошетов – раненые и погибшие; это воспринимается как результат выстрелов засевших где-то полицейских).

По всему городу жестоко преследуют и убивают приставов, околоточных, жандармов, иногда вместе с семьями: «И весь вечер и ночь Петроград ловил и убивал свою полицию. По ночному времени, далеко не отводя, убивал на улицах, топил в прорубях Обводного канала. Снаряжались автомобильные экспедиции за городовыми...» Но эйфорически настроенная либеральная интеллигенция или не видит, или старается не замечать тяжёлых и жестоких эпизодов. Впрочем, и настроение толпы не везде одинаковое: в некоторых местах она ведет себя более мирно.

Image
Полки, «присоединившиеся к революции», приходят к Думе с красными знамёнами (их офицеры к этому времени часто арестованы или убиты, или же, поддавшись угрозам, идут с полками, нацепив красные банты)

Дальше читать на сайте

Хроника подготовлена Александрой Колымагиной

по материалам эпопеи «Красное Колесо»

Кифа № 2 (220), февраль 2017 года

Мария Гатчинская: средство от тоски

Хорошее кино посмотрели недавно в "Покровском острове". Желающие еще успеют на премьеру в лавре.
В петербургском Культурно-просветительском центре «Покровский остров» прошел предпремьерный показ документального фильма «Избранница Христова. Святая Мария Гатчинская»



Мать Мария Гатчинская
Мать Мария Гатчинская

По просьбе Свято-Петровского братства авторы фильма – церковный историк Виктор Васильев и кинорежиссер Марина Алимпиева-Маевская – специально приехали 22 февраля из Гатчины в Культурно-просветительский центр «Покровский остров» на Канонерской улице показать фильм и пообщаться со зрителями. До этого зритель мог увидеть его всего один раз в самой Гатчинской епархии. Главная премьера еще впереди – она состоится в марте в Свято-Духовском центре Александро-Невской лавры.




Марина Алимпиева-Маевская, Виктор Васильев
Марина Алимпиева-Маевская, Виктор Васильев


Несмотря на то, что одной из трудностей создания фильма Марина Алимпиева-Маевская назвала то, что Виктор Васильев «очень много знает о святой Марии Гатчинской», в фильме действительно многое удалось показать из собранного в течение многих лет обширного исторического материала. Еще одиннадцать лет назад Виктор Васильев был секретарем комиссии по обретению мощей Марии Гатчинской (1874-1932) и уже тогда занимался изучением ее жизни.

Целью фильма было показать настоящую, нелубочную жизнь святой, описать ее жизнь, особенно последних пятнадцать лет, проходивших при советской власти. Именно в эти годы Лидия Лелянова (будущая мать Мария) принимает монашество по благословению митрополита Петроградского Вениамина. Становясь все более и более неподвижной (из-за болезни в конце жизни она была полной «недотрогой», как сама называет себя в письмах – любое движение и прикосновение приносило ей нестерпимую боль) – Мария Гатчинская становится центром Иоанновского евангельского кружка, состоявшего из нескольких девушек.




[Spoiler (click to open)]





Круг общения матери Марии был достаточно широк – одно время она принимала в день по несколько десятков человек. Среди ее посетителей – архиепископ Димитрий (Любимов), священномученик протоиерей Викторин Добронравов, священник Алексий Кибардин, монах Варсонофий, служивший в Федоровском соборе Царского Села, архимандрит Лев (Егоров), его брат Гурий (будущий митрополит) и другие. Многие из посетителей матери Марии позже приняли мученическую кончину.

Ради чего все эти люди ехали к недвижимой монахине за город в советское время? Профессор Иван Михайлович Андреевский, побывавший у нее в марте 1927 года и получивший духовную помощь, описывал это так: «Юноша, унывающий после ареста и ссылки отца-священника, вышел от матушки с радостной улыбкой, сам решившись принять сан диакона. Молодая женщина от грусти пришла к светлой радости, также решившись на монашество. Пожилой мужчина, глубоко страдавший после смерти сына, вышел от матушки выпрямленный и ободренный. Пожилая женщина, вошедшая с плачем, вышла спокойная и твердая. И таких людей были не десятки, а многие и многие сотни».

Канонизация матери Марии Гатчинской, проходившая в 2006 году, имела особое значение не только потому, что святая была одним из центров духовного общения в Ленинградской епархии в то время. Важно и то, что она была иосифлянкой – духовной дочерью митр. Иосифа (Петровых), не принявшего компромиссную позицию митр. Сергия (Страгородского) о лояльности к советской власти.






Фильм не только знакомит с историей жизни Марии Гатчинской, но и передает атмосферу тех лет благодаря включению сцен реконструкции истории, когда современные актеры иллюстрируют те или иные эпизоды из жизни святой.

Больше часа создателей фильма не отпускали после показа – расспрашивали о трудностях создания фильма (оказалось, что к съемкам привлекали практически друзей и знакомых авторов, которые поддержали их желание рассказать о матери Марии широкому зрителю), о новых исторических находках в ходе исследования, интересовались дальнейшими планами в отношении увековечения памяти как матери Марии, так и других верующих, пострадавших в годы советских репрессий.






Многим понравился подход авторов, выраженный Виктором Васильевым: «Мы хотели, чтобы этот фильм не вызывал ни в коей мере магического отношения к святой, а наоборот – рассказал о той жизни христиан, которая важна и для нас сегодня».

Мария Гатчинская умерла в тюремной больнице в апреле 1932 года. Сам арест, когда больную монахиню, грубо схватив за руки и за ноги, бросили в грузовик автомобиля, и дальнейшее ее пребывание без должного ухода наверняка причиняли матушке тяжелые физические страдания. В тюремной больнице она не прожила и двух месяцев.

Однако главным впечатлением от просмотренного фильма и разговора с авторами, пожалуй, было ощущение поистине Христовой радости, с которым жила сама мать Мария, ухаживавшая за ней сестра Юлия, люди, которые ее знали и помнили. По сей день в Петербурге живет Александра Белавская, видевшая монахиню, будучи маленькой девочкой. И хотя Александра Петровна, в отличие от своей старшей сестры, не помнит никаких деталей встречи с матерью Марией, она удивительно ясно передает этот дух радости и бодрости, присущий святой.






Виктор Васильев, который уже долго время является секретарем Гатчинской епархиальной комиссии по канонизации святых, рассказал, что они не остановятся на создании фильма. Теперь в их планах – установление памятного знака на месте деревянного дома, в котором последние десятилетия проживала мать Мария.

Слова матери Марии Гатчинской о покаянии особенно весомо звучат сегодня, в год 100-летия начала Русской катастрофы. В ответ на признание Ивана Андреевского на одолевавшую его в течение нескольких недель тоску, от которой он не знал, как избавиться, она ответила: «Тоска есть крест духовный, посылается она в помощь кающимся, которые не умеют раскаяться, то есть после покаяния впадают в прежние грехи… А потому – только два лекарства лечат это, порой крайне тяжкое душевное страдание: надо или научиться раскаиваться и приносить плоды покаяния, или – со смирением, кротостью, терпением и великой благодарностью Господу нести этот крест духовный, тоску свою, памятуя, что несение этого креста вменяется Господом за плод покаяния… А ведь какое это великое утешение сознавать, что тоска твоя есть… подсознательное самонаказание за отсутствие требуемых плодов… От мысли этой – в умиление прийти надо, а тогда – тоска постепенно растает и истинные плоды покаяния зачнутся…»






Анастасия Наконечная

Фото Игоря Хмылева

Сайт Преображенского братства

Еще один Сталин

Дожили, друзья. Сторонников установки памятника Сталину в Архангельске в два раза больше, чем противников. По крайней мере, если судить по этому опросу: https://m.vk.com/wall-114894705_483

При том, что памятник этот уже изготовлен и стоит, только на частной территории. Речь о том, чтобы перенести его к зданию УФСИН (!). Где мы, что с нами происходит, скажите?

И не хотелось бы привлекать внимание к этой теме, пусть бы в этом опросе не больше десятка голосующих было. Но нет, за двое суток 2500 человек. Так что и я, видя эти цифры, оставила свой голос. Не дай Бог.

Ксения Чернега об уничтожении Библии

Грубо говоря, за незаконную миссионерскую деятельность — не террористическую или экстремистскую — организация карается уничтожением Библии. Это большой перегиб, вызывающий обеспокоенность. Возможно, стоит говорить и о внесении поправок в закон, чтобы такая санкция, как уничтожение Библии, не применялась

КСЕНИЯ ЧЕРНЕГА, глава юридической службы Московской патриархии

Источник